Съ появленіемъ Зои въ роли врача, у насъ возникаетъ какъ мы ужъ сказали, новый интересъ къ ходу разсказа. А теперь очень любопытно было бы узнать, понятно ли и вообще возможно ли такое излеченіе, какое произошло съ Ганольдомъ благодаря стараніямъ Зои, и такъ же ли правильно замѣтилъ писатель условія, необходимыя для исчезновенія бреда, какъ и для его образованія.
Здѣсь, безъ сомнѣнія, намъ возразятъ что такого спеціальнаго интереса въ изображенномъ писателемъ случаѣ нѣтъ, и нѣтъ поэтому надобности въ разрѣшеніи подобной проблемы. Ганольду, молъ, ничего иного и не остается сдѣлать, какъ отказаться отъ своего бреда, послѣ того, какъ объектъ его бреда, мнимая Gradiv`а, убѣждаетъ его въ неправильности всѣхъ его вымысловъ и даетъ самыя естественныя объясненія всему загадочному, такъ, напр. указываетъ ему, откуда она знаетъ его имя. Этимъ логически исчерпывалось бы все; но такъ какъ дѣвушка вмѣстѣ съ тѣмъ признается ему еще въ любви, то писатель и заканчиваетъ свой, и безъ того интересный, разсказъ счастливой свадьбой, къ удовольствію, разумѣется, своихъ читательницъ. Болѣе послѣдовательнымъ и столь же возможнымъ былъ бы другой конецъ — а именно: молодой ученый, понявъ свое заблужденіе, поблагодарилъ бы молодую особу и ушелъ бы отъ нея, отвергнувъ ея любовь подъ тѣмъ предлогомъ, что его интересуютъ только античныя женщины изъ камня и бронзы или же ихъ оригиналы, еслибы общеніе съ ними было возможно; современной же живой настоящей женщины онъ знать не хочетъ. Археологическую фантазію свою писатель совершенно произвольно связалъ съ романтической исторіей.
Отвергая такой взглядъ, какъ невозможный, мы теперь лишь замѣчаемъ, что происшедшая съ Ганольдомъ перемѣна состоитъ не только въ отказѣ его отъ бреда. Одновременно, и даже до разрѣшенія послѣдняго въ немъ несомнѣнно пробуждается потребность въ любви, которая, понятно, кончается ухаживаніемъ за дѣвушкой освободившей его отъ бреда. Мы уже отмѣтили подъ какими предлогами и въ какой скрытой формѣ проявляются въ немъ еще раньше, вмѣстѣ съ бредомъ, любопытство къ ея тѣлесному строенію, ревность и мужественныя и грубыя желанія обладать ею, послѣ того, какъ вытѣсненное любовное томленіе создаетъ его первое сновидѣніе. Припомнимъ далѣе, какъ въ вечеръ послѣ второго разговора съ Gradiv’ой, впервые живой женскій образъ кажется ему симпатичнымъ, хотя, уступая еще прежнему отвращенію къ путешествующимъ новобрачнымъ, онъ отказывается признать за таковыхъ эту ему симпатичную молодую женщину и ея спутника. На слѣдующее утро, однако, онъ дѣлается случайнымъ свидѣтелемъ обмѣна нѣжностей между этой молодой женщиной и ея мнимымъ братомъ и тогда онъ быстро удаляется, какъ еслибы помѣшалъ священнодѣйствію. Забыты насмѣшки надъ «Августомъ» и «Гретой», проснулось уваженіе къ любви..
Такимъ образомъ, писатель тѣсно связалъ освобожденіе Ганольда отъ бреда съ пробужденіемъ въ немъ потребностію въ любви и подготовилъ, какъ необходимый выходъ, любовную побѣду. Писателю знакома сущность бредовыхъ явленій лучше, чѣмъ его критикамъ; онъ знаетъ, что компоненты любовной тоски, соединяясь съ компонентами сопротивленія ей, способствуютъ образованію бреда, и онъ заставляетъ молодую дѣвушку взявшуюся за леченіе, почувствовать въ бредѣ Ганольда пріятные ей компоненты любви. Только пониманіе этого, его любви къ ней, могло Зою заставить посвятить себя его леченію, только увѣренность въ томъ, что и она любима, побуждаетъ ее признаться ему въ своей любви. Леченіе состоитъ въ томъ, чтобъ дать ему снова извнѣ тѣ вытѣсненныя воспоминанія, которыхъ онъ въ душѣ возстановить самъ не можетъ. Но леченіе это не принесло бы никакой пользы, еслибы лечившая его не обратила вниманія на его чувства и еслибы толкованіе бреда, въ концѣ концовъ, не гласило: смотри, это все значитъ только то, что ты меня любишь!
Пріемы, которыми писатель заставляетъ пользоваться свою Зою для излеченія отъ бреда ея друга дѣтства, очень схожи или, вѣрнѣе, по существу своему тождественны съ однимъ терапевтическимъ методомъ, введеннымъ въ медицину въ 1895 году д-ромъ Брейеромъ и авторомъ предлагаемой книги, и усовершенствованію котораго послѣдній съ тѣхъ поръ посвятилъ себя. Этотъ методъ леченія названъ сначала Брейеромъ «катартическимъ», а авторомъ этого очерка — аналитическимъ. Онъ состоитъ въ томъ, что у больныхъ, заболѣванія которыхъ сходны съ бредомъ Ганольда, стараются, въ извѣстной степени насильно, вернуть въ сознаніе то безсознательное, вытѣсненіе котораго и было причиной заболѣванія — точно такъ, какъ это дѣлаетъ Gradiva съ вытѣсненными у Ганольда воспоминаніями объ ихъ отношеніяхъ въ дѣтствѣ. Правда, что выполнить эту задачу Gradiv'ѣ несравненно легче, чѣмъ врачу, во многихъ отношеніяхъ она находится при этомъ въ идеальныхъ условіяхъ. Врачъ, который сначала не видитъ насквозь души своего больного и не располагаетъ въ своемъ сознаніи тѣми воспоминаніями, которыя живутъ и работаютъ безсознательно у паціента его, долженъ прибѣгнуть къ сложнымъ техническимъ пріемамъ, чтобы восполнить этотъ пробѣлъ. Онъ долженъ научиться, на основаніи разсказовъ и всякихъ самовольно приходящихъ нему въ голову мыслей, судить съ увѣренностью о вышеразсказанномъ, распознать безсознательное, когда оно проявляется въ безсознательныхъ заявленіяхъ и поступкахъ больного. Онъ тогда дѣлаетъ то же, что дѣлаетъ въ концѣ Ганольдъ — объясняя имя «Gradiva» какъ переводъ имени Бертгангъ. Болѣзненное нарушеніе душевной жизни исчезаетъ тогда, когда въ сознаніи возстанавливаются вызвавшія его причины; анализъ приноситъ одновременно и выздоровленіе.
Сходство между пріемами Gradiv`ы и аналитическимъ методомъ психотерапіи не ограничивается двумя данными пунктами приведеніемъ въ сознаніе вытѣсненнаго и совпаденеімъ яснаго пониманія съ излеченіемъ; оно распространяется также и на самое главное въ происшедшей съ объектомъ леченія перемѣнѣ — на пробужденіе въ немъ чувствъ. Всякое аналогичное бреду Ганольда психическое нарушеніе, которое мы въ наукѣ называемъ психо-неврозомъ, обусловлено вытѣсненіемъ части жизненныхъ инстинктовъ и влеченій, или скажемъ смѣло, — любовнаго влеченія. И при каждой попыткѣ ввести въ сознаніе безсознательную и вытѣсненную причину заболѣванія, соотвѣтствующее влеченіе обязательно пробуждается и вступаетъ въ новую борьбу съ подавлявшими ее силами, чтобы въ конечномъ результатѣ сравниться ними; и часто эта борьба сопровождается сильнымъ реактивнымъ возбужденіемъ. При помощи любовнаго рецидива происходитъ излеченіе — если подъ «любовью» подразумѣвать всѣ разнообразные компоненты сексуальнаго влеченія — и этотъ рецидивъ неизбѣженъ, такъ какъ тѣ симптомы, изъ-за которыхъ начато было леченіе являются ничѣмъ инымъ, какъ осадками прежней душевной борьбы между вытѣсненіемъ и рвущимися въ сознаніе воспоминаніями. Симптомы эти могутъ быть уничтожены только новымъ потокомъ тѣхъ же страстей. Всякое психоаналитическое леченіе представляетъ попытку освободить подавленную любовь, нашедшую себѣ жалкій компромиссный выходъ въ симптомѣ болѣзни; и вѣрность изображеннаго писателемъ хода выздоровленія въ его «Gradhrh» достигаетъ своего максимума, если принять во вниманіе, что и при аналитическомъ леченіи проснувшаяся страсть, будь то любовь или ненависть, всегда избираетъ своимъ объектомъ личность врача.
Но тутъ, правда, начинается отличіе, благодаря которому случай Gradiv`ы является идеаломъ, какого врачебная техника достичь не можетъ: Gradiv`а можетъ отвѣтить любовью на любовь Ганольда, рвущуюся изъ сто безсознательнаго въ сознаніе, а врачъ не можетъ этого сдѣлать. Gradiv`а была сама объектомъ прежней вытѣсненной любви, ея особа представляетъ для вновь освобожденной страсти желанную цѣль. Врачъ же былъ раньше чужимъ для больного и долженъ стремиться къ тому, чтобъ стать для выздоровѣвшаго снова чужимъ: врачъ часто не знаетъ, какой совѣтъ дать излеченнымъ для примѣненія въ жизни вновь пріобрѣтенной ими способности любить. Я не стану описывать какими средствами и суррогатами пользуется врачъ, чтобъ болѣе или менѣе приблизиться къ тому образцу излеченія при помощи любви, какое изобразилъ намъ поэтъ — это отвлекло бы насъ слишкомъ далеко отъ нашей задачи.
А теперь еще послѣдній вопросъ, отвѣтъ на который мы уже нѣсколько разъ откладывали. Наши взгляды на вытѣсненіе, происхожденіе бреда и родственныхъ ему психическихъ нарушеній, на образованіе и объясненіе сновидѣній, на роль любовной жизни и на способы леченія такихъ заболѣваній, ни въ коемъ случаѣ не являются общепризнанными въ наукѣ, — не говоря о незнакомствѣ съ ними образованныхъ не спеціалистовъ. И если проникновеніе, давшее поэту возможность такъ создать свою «фантастическую исторію», что мы могли разобрать ее, какъ настоящую исторію болѣзни, основано на научномъ знаніи — то намъ очень любопытно знать его источники. Одно лицо изъ того кружка, который, какъ мы уже сказали вначалѣ, заинтересовался сновидѣніями «Gradiv`ы» и ихъ толкованіемъ, обратилось прямо къ поэту съ вопросомъ: зналъ ли онъ хоть что-нибудь о такъ похожихъ на его описаніе научныхъ теоріяхъ? Поэтъ отвѣтилъ — какъ это и можно было ожидать — отрицательно и даже съ нѣкоторымъ неудовольствіемъ. Его фантазію внушила ему сама «Gradiv`а», доставившая ему наслажденіе; кому она не нравится пусть оставитъ ее въ покоѣ. Онъ и но подозрѣвалъ, какъ сильно понравилась она читателямъ.
Очень легко можетъ статься, что отрицаніе поэта этимъ не ограничивается. Можетъ быть, онъ вообще отрицаетъ, что зналъ психологическіе законы, соблюденіе которыхъ мы указали въ его произведеніи и отказывается отъ всѣхъ тѣхъ намѣреній, которыя мы открыли въ его произведеніи. Я не считаю этого невѣроятнымъ; по тогда возможны только два случая. Либо мы написали настоящую каррикатуру на толкованіе, вкладывая тенденціи въ самое невинное художественное произведеніе, тенденціи, о которыхъ; самъ поэтъ не имѣлъ никакого понятія. Въ такомъ случаѣ мы снова доказали, какъ легко найти то, чего ищешь и чѣмъ заполненъ самъ; — такихъ примѣровъ имѣется много въ исторіи литературы. Пусть читатель самъ разберется, можетъ ли онъ присоединиться къ этому предположенію. Мы же, вполнѣ понятно, держимся другой точки зрѣнія. Мы полагаемъ, что поэту вовсе и не нужно знать такихъ правилъ и намѣреній, что онъ по чистой совѣсти можетъ ихъ отрицать и что мы, тѣмъ не менѣе, не найти въ его произведеніи ничего такого, чего бы въ немъ не заключалось. Вѣроятно мы черпаемъ оба изъ однихъ и тѣхъ же источниковъ, обрабатываемъ одинъ и тотъ же предметъ, но каждый другимъ методомъ. И сходство въ результатахъ полученныхъ обоими говоритъ за то, что оба правильно работали. Нашъ трудъ состоитъ въ сознательномъ наблюденіи надъ неправильными душевными процессами у другихъ для того, чтобы уловить въ нихъ законы и формулировать ихъ. Поэтъ же идетъ инымъ путемъ: онъ сосредоточиваетъ вниманіе свое на безсознательномъ собственной души, прислушивается къ возможному развитію этого безсознательнаго и придаетъ ему художественную форму, вмѣсто того, чтобъ сознательно и критикой подавить его. Такимъ образомъ познаетъ онъ изъ самонаблюденія то, чему насъ учатъ наблюденіе надъ другими т. е. по какимъ законамъ совершается работа безсознательнаго. Но ему не нужно формулировать эти законы, и даже не необходимо ему ясно сознавать ихъ. — Они воплотились въ его твореніяхъ, вслѣдствіе терпимости его разума. Мы открываемъ эти законы анализомъ его произведеній подобно тому, какъ мы находимъ ихъ къ случаяхъ реальныхъ заболѣваній. Но одинъ выводъ неоспоримъ: либо оба — и поэтъ и врачъ одинаково не поняли безсознательнаго, либо мы оба правильно поняли его. Это заключеніе для насъ очень цѣнно; ради него одного стоило изслѣдовать врачебнымъ психо-аналитическимъ методомъ описаніе образованія и излеченія бреда и сновидѣній Іенсеновской « Gradiv`ы».
Мы кончили: но внимательный читатель могъ бы намъ напомнить, что вначалѣ мы замѣтили, что сновидѣніе воплощаетъ въ себѣ исполненіе желаній — и не доказали этого. Мы отвѣчаемъ, что наше изложеніе показываетъ, какъ неправильно было бы ограничить одной формулой — сновидѣніе есть исполненіе желаній — всѣ тѣ объясненія, которыя мы могли бы дать по поводу сновидѣній. Но утвержденіе наше правильно и его легко доказать и по отношенію къ сновидѣніямъ «Gradiv`ы». Скрытыя мысли сновидѣній — мы ужъ знаемъ, что подъ этимъ подразумевается — могутъ быть различныхъ видовъ; въ «Gradiv`ѣ» онѣ — «остатки дневныхъ впечатлѣній», мысли оставшіяся несознанными и неуясненными душевной работой во время бдѣнія. Но для того, чтобы изъ нихъ образовалось сновидѣніе, требуется содѣйствіе какого-нибудь, большей частью безсознательнаго, желанія; послѣднее является двигательной силой для образованія сновидѣнія, остатки же дневныхъ впечатлѣній даютъ матеріалъ для него. Въ созданіи перваго сновидѣнія Ганольда, конкуррируютъ два желанія. Одно — можетъ дойти до сознанія; другое принадлежитъ безсознательному и дѣйствуетъ несмотря на вытѣсненіе. Первое — естественное у всякаго археолога желаніе быть свидѣтелемъ катастрофы 79 года. На какую жертву не пойдетъ изслѣдователь древности, чтобъ воплотить это желаніе не только во снѣ! Другое желаніе, другой рычагъ сновидѣнія — эротическаго характера; его можно формулировать въ грубой и неполной формѣ, какъ желаніе присутствовать при томъ, какъ возлюбленная ложится спать. Его то отклоненіе и дѣлаетъ сновидѣніе кошмаромъ. Меньше бросаются въ глаза, быть можетъ, желанія вызвавшія второе сновидѣніе. Но если мы вспомнимъ его толкованіе, то не замедлимъ признать ихъ тоже эротическими. Это — желаніе быть пойманнымъ своей возлюбленной, подчиниться и покориться ей. Это желаніе можно предположить у Ганольда, благодаря положенію ловли ящерицъ; оно имѣетъ, въ сущности пассивный, мазохистскій характеръ. На слѣдующій день герой бьетъ свою возлюбленную, какъ бы находясь подъ вліяніемъ противоположнаго эротическаго теченія. Но здѣсь мы должны остановиться, не то мы, дѣйствительно, можемъ позабыть, что Ганольдъ и Gradiva только созданія фантазіи писателя.
- ↑ Въ дѣйствительности, случай Нор. Ган. долженъ быть опредѣленъ, какъ истерическій бредъ, а не paranoia; характерныя черты paranoia здѣсь отсутствуютъ.
- ↑ Смотри важную работу Е. Bleuler’а «Affektivität, Suggestibilität, Paranoia» и Diagnostische Studien C. G. Jung’а—Zürich 1906.
- ↑ Срав. «Sammlung kleir’r Schriften zur Heurosenlehre». 1906.
- ↑ Bruchstück einer Hyslerie — analyse 1905.
- ↑ Sancte de Sanctis — Traume, 1901.
- ↑ Сравнить съ текстомъ «Gradiv’ы». Стран. 13 (перевода).
- ↑ Срав.: Sammlung kleiner Schriften zür Neurosenlehre u Traumdeutung. I. 344.
- ↑ «Да, я не говорилъ съ тобой. Я тебя только окликнулъ, когда ты ложилась на ступенькахъ храма и потомъ стоялъ возлѣ тебя — твое лицо было такъ спокойно — прекрасно, словно изъ мрамора. Могу я тебя попросить — положи голову опять также, какъ ты это тогда сдѣлала.
- ↑ Прим. Въ нѣмецкомъ текстѣ выраженіе «in der Sonne» можно чать двусмысленно: «на солнцепекѣ» и въ «Солнцѣ», въ гостиницѣ «Солнце» Прим. редакціи.
- ↑ Т. е. та психическая работа во время сна, результатомъ которой является сновидѣніе. Прим. редакціи.