Теперь, после того, как на предыдущих страницах был дан анализ и содержания, и объема библиопсихологии, мы можем дать и более точное ее определение. Мы понимаем под библиопсихологией ту отрасль современной (бихевиористской) психологии, объектом которой является поведение работников во всех областях того трудового процесса, который называется книжным делом и включает в себя все процессы создавания, распространения, циркуляции и утилизации всех ценностей печатного, рукописного и устного слова.
Выше было намечено, какие именно отрасли и вопросы должны быть отнесены к числу библиопсихологических. Все они имеют одну общую черту: они представляют собою ценности словесного типа, в том числе слова печатного, рукописного и устного. Это значит, что задачей библиопсихологии является изучение всех процессов жизни и мысли постольку, поскольку от них зависит действие слова как один из видов поведения (словесное поведение).
Так как процесс создавания, циркуляции и утилизации библиопсихологических Ценностей является одним из основных трудовых процессов, на каких держится современная, в сущности, вербальная цивилизация и культура человечества, то от рациональной постановки изучения и использования этого процесса зависит и усовершенствование культуры и цивилизации: общение людей в виде взаимного непонимания должно быть в нем заменено общением с максимальным обоюдным пониманием. Это значит: слушающий должен научиться максимально понимать говорящего, а читающий пишущего, независимо от разных препятствий и перегородок и самых разнообразных причин, которые приводят к дифференциации психических и социальных особенностей всех говорящих и слушающих, всех пишущих и читающих. Это значит, что слово печатное, рукописное я устное необходимо сделать орудием общения с тождественным пониманием, тогда как ныне оно лишь орудие общения с многоразличным, искаженным и неодинаковым пониманием одних и тех же форм речи.
Уже из всего сказанного выше нельзя не видеть, что понятие библиопсихологической ценности представляет собою понятие очень сложное. Уже в течение целых тысячелетий такие ценности служат объектами научной и философской мысли человечества, и за это долгое время успела накопиться обширнейшая литература, посвященная исследованию этих ценностей. Особенность всех этих материалов — их раскиданность не только по самым разнообразным, но буквально по всем отраслям знания и по всем отделам каталога. Даже в литературе о конхилиологии (наука о раковинах) нам удалось найти очень интересные материалы, касающиеся психологии ученых терминов, — вопроса чисто библиопсихологического. Мы не имеем основания утверждать, что главный материал для создавания библиопсихологии как особой науки поставляет лингвистика, теория и история литературы, семантика. Очень много ценнейших материалов можно почерпнуть из физиологии, из учения об условных рефлексах академика И. Павлова, из статистики, из теории вероятностей, из методологии истории, из логики и логистики. Библиопсихология прежде всего есть синтез старого. В ней новое имеется лишь настолько, насколько нов этот самый синтез старого. Библиопсихология прежде всего наука индуктивная и синтетическая, идущая от фактов к их рассортовке, сопоставлению, объединению и обобщению. Чтобы осветить с психологической стороны всю область книжного дела синтетически, т. е. как единое целое, библиопсихология старается собрать, систематизировать, использовать, во-первых, данные естествознания и математики, во-вторых, данные гуманитарных (общественных, философских, исторических) наук, в-третьих, данные филологии и лингвистики, в-четвертых, данные библиографии и библиологии, в-пятых, — различных прикладных наук, наконец, в-шестых, — всех отраслей современной психологии. Разбросанность библиопсихологичских материалов, их обилие и пестрота, а также сложность и тонкость психических коррелятов всех явлений, относящихся к книжному делу, очень затрудняют знакомство с библиопсихологией и понимание ее точки зрения и основных принципов даже для тесьма опытных работников книжного дела, особенно если они принадлежат к типу односторонних специалистов, библиографов и библиофилов «an und für sich», философов книжных полок, не знакомых с естествознанием, социологией и психологией. С библиопсихологией повторилось то же самое, что со многими другими науками: она тоже прошла через стадию такого разбросанного состояния, а затем ее объем и содержание как особой науки постепенно выяснились, кристаллизовались, оформились, отмежевались от других наук под напором общественной жизни и ее потребностей. В Зап. Европе и Америке это произошло раньше, чем в СССР.