Под их утилизацией или использованием мы должны понимать превращение их в жизнь. Слушать даже хотя бы самые умные-разумные наставления еще не значит следовать им. Читать наилучшие книги — еще не значит осуществлять их идеи, указания и объяснения на практике. Чтение и слушание их суть только первые шаги в процессе утилизации, а не самая утилизация. Она лишь приоткрывание дверей.
Утилизация библиопсихологических ценностей — тоже процесс, один из видов трудового процесса, называемого книжным делом, а эта его разновидность предполагает существование определенных профессий и профессионального труда. Лишь с первого взгляда кажется, что не нужно иметь профессиональной подготовки, чтобы слушать чужую речь. В действительности же, на основании экспериментальных исследований, оказывается, что слушать чужих речей мы не умеем,— не умеет огромное большинство имеющих уши и вовсе не глухих людей. Из 10-20 слов мы обыкновенно слышим 5-6; из сотни слов, дошедших до наших ушей, мы понимаем 15-20; из этого числа понятых мы запоминаем 3-4. Такого слушания нельзя считать работой действительно плодотворной. Но и эти слова, которые мы слышим и понимаем, мы понимаем лишь приблизительно и, что особенно важно, даже и можем-то понимать только так. Представляя себе книжное дело как совокупность траекторий всех библиопсихологических ценностей, а каждую такую траекторию как ряд этапов, где человек получает их от человека, мы определенно можем утверждать, что на всех этих этапах в сношениях людей с людьми наблюдается большее или меньшее непонимание людей людьми,— в целом или в частях, если не в одном, так в другом. Это непонимание, замечаемое между всеми работниками книжного дела, должно подлежать библиопсихологическому исследованию. Непонимание между разговаривающими, как мы увидим ниже, происходит вследствие целого ряда препятствий физиологического, психологического и социального характера. Отсюда вывод: утилизация библиопсихологических ценностей путем слушания представляет собой труд, крайне несовершенно организованный и нуждающийся в большом усовершенствовании. Необходимо выяснить, возможно ли его усовершенствовать, и если да, то каким путем и в какой мере.
Еще более несовершенен другой вид утилизации библиопсихологических ценностей, а именно путем чтения рукописей и печатной речи. В сущности, настоящий читатель, поглощающий читаемую книгу слово за словом, фразу за фразой,— существо мифическое. Оно встречается во всяком случае очень редко. Обыкновенно книги вовсе не читаются, а то, что называется их чтением, сводится к скаканию глаз. Читатель перескакивает через буквы, читая слова; перескакивает через слова, читая фразы, а то и через абзацы, параграфы, главы и т. д. До читателя доходит только очень небольшая часть текста, но никогда не доходит весь текст целиком. Содержанием книги считается при этом только то, что дошло. Все это склеивается при помощи цемента, черпаемого из читателя, а не из книги, и в результате получается некоторый конгломерат, который и называется «содержанием книги».
С первого взгляда кажется, что содержание это, составленное из слов, нами вполне понято, потому что нами поняты все слова, из каких оно составлено. Но это не так. Смысл этих слов кажется нам известным потому, что мы узнали его от других людей той же общественной среды, в какой мы родились, выросли, жили и живем. Мы приурочиваем к этим словам так слышанный и так узнанный нами смысл. Смысл каждого слова нашего родного языка — явление общественное, потому что оно социального происхождения. Но к какой же именно реальности какое слово относится? Этого мы не знаем для огромного большинства слов всякой читаемой нами книги. В III главе будет показано, почему это происходит. Между смыслом слов и обозначаемою им реальностью, как мы увидим, имеется пропасть, на краю которой привычные смыслы привычных нам звуков речи обыкновенно и застревают. Поэтому лишь ничтожное число читателей способны передать читаемую ими мало-мальски отвлеченную книгу словами обыденного языка: ее передача обыкновенно сводится к повторению слов той же книги, только в несколько иных комбинациях и в ином их числе. Отсюда вывод: чтение, как и слушание, очень несовершенный путь к превращению библиопсихологических ценностей в жизнь. Тем более — оно плохой путь к пониманию жизни.
Переходя к тем формам труда, которые специально посвящены утилизации этих ценностей, отметим четырех главнейших представителей их. Такими являются: 1. Всякий слушатель устной речи. 2. Всякий читатель речи печатной или письменной. 3. Всякий учащийся, утилизирующий библиопсихологические ценности в целях изучения. К этой категории принадлежат и педагоги, читающие ради пополнения своих знаний и в интересах сообщения их другим. 4. Всякий практик, который впитывает прикладные знания из чужой речи в целях какой-нибудь практической работы (учится работать по книгам или по чужим словесным указаниям, а не путем подражания соответствующему поведению других, уже обученных работников). Утилизацией библиопсихологических ценностей следует считать во всех этих случаях такое внедрение их в каждого из этих работников, какое сопровождается влиянием на их идеи, эмоции, хотения, действия и на все их поведение.
Здесь перед нами конечная практическая цель библиопсихологии, поскольку она наука прикладная, и выяснение путей к этой цели, поскольку она наука теоретическая.