Сделаем краткий обзор тех процессов книжного дела, которые определяют объем понятия библиопсихологии.
Подлежат нашему изучению: процесс создавания библиопсихологических ценностей, психических и материальных. Что касается до филологии, то предмет библиопсихологии выходит далеко за пределы только филологических изысканий.
А. ЦЕННОСТЕЙ ПСИХИЧЕСКИХ. — В их создавании участвует, потому подлежит библиопсихологическому изучению, целый ряд так наз. интеллигентных профессий. Среди них главное место занимают следующие три типа, в чистом виде очень редко встречающиеся в жизни: а) мыслитель, искатель истины («человек ума»); б) художник («человек чувства», мыслящий образами или представлениями); в) администратор, организатор («человек воли»). Создавание психических ценностей предполагает их выявление, реализацию в формах жизни. К типам таких выявителей, иногда вовсе не создающих этих ценностей, а лишь повторяющих, изучающих чужие идеи, и значит, подражающих чужим чувствам и порывам, полученным от других путем психической заразы или иначе как, должны быть отнесены, напр., ораторы, популяризаторы, переводчики, редакторы. Кроме того, существует особый разряд людей, препятствующих выявлению психических ценностей и их внедрению в жизнь. Таков, напр., цензор, который по чужому приказу или по доброй воле, иногда даже по собственному фанатизму, накладывает свою властную руку на продукт чужого психического творчества. К типу цензоров должны быть отнесены многие педагоги и родители и все те, кто, путем внешних, полицейских мер, препятствует свободному создаванию психических ценностей. К отделу создавания ценностей относится психология всех видов творчества: художественного, в том числе и литературного, научного, технического, общественного, в том числе административного, и т. д. Все эти виды творчества хронически воплощаются в жизнь через посредство определенных словесных форм, в виде различных библиопсихологических ценностей. Драматическое искусство как совместно с музыкальным, так и отдельно от него, а также и постановка фильм[ов] тоже один из видов творческой работы библиопсихологического типа. Конечный эффект воздействия духовных ценностей на человеческую культуру и цивилизацию, в связи с действием других социальных факторов, является итогом библиопсихологического творчества жизни. Ниже мы покажем, что все это разнообразие созидательной психической работы в области книжного дела может быть подведено под определенные общие принципы и координировано с их помощью. Библиопсихология должна научно и объективно выяснить не только основные факты и проявления всех творческих работ в области книжного дела, но и условия, и причины удач и неудач, и целесообразность тех или иных приемов этой работы.
На границе между создаванием психических и физических ценностей стоит издатель, в лице которого соединяется администратор, с одной стороны, и печатник, с другой. Выбирая материал для своих изданий, издатель тот же редактор. Организуя печатание и продажу их, издатель принадлежит к числу создавателей библиопсихологических ценностей материального характера.
В. ЦЕННОСТЕЙ МАТЕРИАЛЬНЫХ. — К числу профессий, создающих материальную сторону книжного дела, относятся, например, те, которые участвуют в процессе производства бумаги, краски, шрифта, печатных машин и т. п. Исследования, произведенные в целях профессиональной ориентации, показывают, сколь разнообразна психология всех таких работников. К той же категории создавателей материальных ценностей должны быть отнесены профессии переплетчика и дактилографа, стенографа, корректора, все типографские профессии (труд наборщика, метранпажа, печатника), затем труд гравера, цинкографа, фотографа и т. п., брошюровщика и переплетчика. Так как на читателя действует и внешняя, и внутренняя сторона всякой книги, то с библиопсихологической точки зрения все вышеизложенные профессии тоже участвуют в организации книжного влияния. Это видно из того, что стоит лишь какому-либо из этих участников общего трудового процесса исполнить свое дело плохо, и это неизбежно скажется на его результате. Так, напр., в 1847 году один наборщик в типографии «Москвитянин» в статье известного славянофила Ю. Самарина[3] вместо слова «примирение» набрал слово «принижение»; корректор не заметил этой ошибки; редактор и автор тоже не заметили ее. Читатели, в том числе и критики, обратив внимание на это слово «принижение», приписали его автору и придали этому слову особенно важное значение. Оно возбудило в психике читателей настоящую бурю, результатом которой явилась затяжная полемика, продолжавшаяся десятки лет. При этом ошибочное слово комментировалось читателями с самых разнообразных точек зрения, в зависимости от того, какие эмоции были в ком возбуждены. Ошибка наборщика и корректора выяснилась лишь через десять лет[4], но, несмотря на всю свою незначительность, она изрядно посодействовала обострению разлада между славянофилами и западниками: последние с К. Кавелиным во главе энергично ополчились против «теории принижения личности», которой отнюдь не исповедовало славянофильство[5]. Какую роль сыграли ошибки переписчиков до изобретения книгопечатания в искажении старинных текстов, всем известно. Значительную, хотя и невидимую роль играют до сих пор ошибки стенографов, дактилографов, корректоров, в особенности в тех случаях, когда их переделки, пропуски и вставки задевают эмоциональность читателя или слушателя. Эти ошибки механических работников книжного дела имеют очень близкое касательство к итогам книжного влияния, и в настоящее время, по инициативе профессора Фрейда, психология описок, как и обмолвок и ослышек, является объектом научного изучения. Изучая описки старинных русских переписчиков XI века, филология пользуется ими для восстановления старинных форм языка[6]. Педагоги судят по опискам учащихся детей о их умственном утомлении. Нет такого писателя, который никогда бы не был повинен в описках. Вышеизложенное достаточно иллюстрирует ту нашу мысль, что и наборщик, я переписчик, и корректор, и разные другие представители, в сущности, механического труда участвуют не только в создавании материальной стороны книги: их влияние сказывается и на психической стороне ее. Таким образом процесс создавания книги, обнимающий как создавание «содержания» ее, так и ее ореола, есть процесс единый, целостный, а его психология — одна из глав библиопсихологии.