Впрочем, и независимо от того, что психология полагает философские основания для развития жизни вообще, какое обширное, разнообразное и сильное влияние имеет она также на обыденную нашу жизнь во всех частных ее проявлениях! Нельзя представить ни одного действия, производимого душою, при котором не нужно было бы знание самого этого производителя. Будем рассматривать человеческую деятельность в двух ее направлениях: от других к нам и от нас к другим, — притом между лицами как единичными, так и собирательными. В обоих случаях успех отношений должен зависеть от удовлетворительного решения одного и того же вопроса: какова душа в человеке действующем и принимающем действие? И вопрос этот решается психологически.
Многому учат нас в низших и высших школах: как движутся небесные светила, какие на разных полосах земли родятся животные, как построены города, которых мы никогда не видали. А каковы окружающие нас люди и какими ходят они путями, этому никто не учит. Нам сообщают сведения, как отличать полезные плоды от ядовитых, как пользоваться ручными животными и обуздывать диких, как переплывать моря и связывать берега рек мостами. Но как находить добрых людей и узнавать злых, как удерживать в пределах человека гордого и воодушевить робкого, как переплыть море человеческих страстей и соединить мостом взаимно враждебные сердца, — об этом никто не сообщает нам сведений. И жить согласно с другими для большей части человечества поэтому бывает делом случая или плодом долговременной привычки. Между тем, как не допустить, что для обращения с людьми нужны известные правила, которые предписывали бы разные способы деятельности применительно к личностям разных характеров, например, к людям тщеславным и скромным, хитрым и простосердечным, злым и добрым, скрытным и откровенным, мужчинам и женщинам, юношам и старцам, холерикам и флегматикам, и проч.? Но явно, что для точного выполнения таких правил требуется изучение этих характеров как явлений психических; ибо, не изучив их, мы часто против собственной воли становились бы во враждебные отношения к людям и не только не сделали бы никакой пользы ни себе, ни другим, но еще могли бы повредить истине или добру. Изучаются же все подобные явления, — если исключить внешний, до могилы продолжающийся и нередко болезненный опыт, — единственно в области психологии. Кто хорошо знает человеческую душу и законы происходящих в ней перемен, тот между личностями, — сколь бы ни различались они своими воззрениями, чувствованиями и желаниями, — умеет поставить столько и таких практически посредствующих терминов, что нечувствительно сближает их и приводит к согласным заключениям. Этим способом, при помощи психологических познаний, получают разумное значение и отчетливость все отношения человека к человеку, являющиеся под формами знакомства, расположения, уважения, дружбы и любви. Психология вводит в сознание и осмысливает даже так называемые инстинктивные наши стремления и, ограничивая их законом свободы, сообщает им достоинство явлений разумных.
Взглянем на пользу психологии и с другой стороны. Известно, что люди во всех частях света составляют особые гражданские общества, которые в свою очередь делятся на сословия либо корпорации, а эти опять группируются в большие или меньшие кружки, и такая цель социальной жизни человечества замыкается обыкновенно союзами семейными. Все кольца этой живой цепи держатся, конечно, то религиозными, то юридическими, то житейскими или утилитарными целями, вызывающими известные законы, уставы, правила, обычаи, но централизация их не менее условливается и особенностями психическими; каждая человеческая группа, начиная от самого великого государственного тела до самого малого семейства, проявляет частный свой тип, собственную нравственную физиогномию, которая сложилась из тех или других душевных наклонностей, расположений, страстей, привычек. Итак, если бы, имея это в виду как факт, мы встретили вопрос, — каким образом стать в благоприятное отношение к известному обществу или общественному кружку, и особенно, каким образом для достижения предполагаемой цели действовать на него, двигать им, давать ему желаемое направление, то без сомнения отвечали бы указанием на способы не столько официальные или внешние, сколько нравственные, от которых получают влиятельность и первые. Мы сказали бы, что надобно под руководством науки о душе изучить свойственный той или другой народной корпорации психический строй и, следуя законам человеческой деятельности, которые опять раскрываются в науке о душе, давать ей нужное направление понятными и нравящимися ей мелодиями. Истина — одна, но в сознании она обыкновенно является под какими-нибудь формами. Эти формы суть частные настроения души, не зная которых, мы не будем знать и тех способов, какими можно вести людей к истине, чтобы потом, озарив их светом истины, последовательно улучшить, возвысить и облагородить самые формы их жизни.
Почитая это справедливым, мы думаем, что наука о душе весьма полезна была бы деятелям, подвизающимся на поприще управления гражданского, если они хотят, чтобы внешние ограничения, которым подчиняют общество, благотворно действовали на внутренние его расположения, лежащие обыкновенно в основании гражданского благоустройства; потому что можно ли управлять телом, не зная, как по естественным законам своей природы должна жить и действовать душа, развивающаяся в теле! Внешние явления частной и общественной жизни суть выражения души; опыт определил нравственное их достоинство известными законами, и эти законы святы, если душа слышит в них отголосок существенных своих требований и находит, что к состояниям ее они применяются точно и верно. Поэтому знание души граэвданским деятелям необходимо и в деле ограничения человеческой жизни теми или другими законами. Они действуют на человека извне; но цель их деятельности должна быть не внешняя, а внутренняя: под влиянием юридических ограничений их человеку надобно сделаться лучшим нравственно; потому что общество, в высшем, благороднейшем своем значении, есть учреждение для духовных интересов разумно-свободного существа. Но можно ли улучшить общество в нравственном его состоянии и стремиться к духовным его интересам, не зная, что такое душа и каковы законные ее требования? Зная нормальную температуру крови, врач наблюдает пульс и, определив, здоров ли человек, или болен, предписывает ему врачебные или диетические средства. Подобным образом и гражданский деятель, только через знание истинной природы души, может оценить дух современного ему общества, в хорошем ли он состоянии, или нет, и придумать внешние меры к надлежащему его настроению.
Если же наука о душе так полезна и даже необходима для тех, которые призваны действовать на какое-нибудь общество извне, то тем необходимее она деятелям, поставленным в непосредственное отношение к внутренней или нравственной его жизни, — разумеем пастырей церкви и двигателей народного просвещения, которых прямое дело питать души и давать им сообразное с их природою направление. Очень понятно, что безошибочное определение рода, свойств и меры пищи для души будет по силам только для человека, более или менее знающего, в чем именно по своей природе и степени развития нуждается душа, чтобы в противном случае не предложить ей того, что она или не примет, или, приняв, не переварит, или, переварив, ощутит в себе действие смертоносного яда. Но как узнать существенные потребности души, не зная ни ее природы, ни условий правильного ее развития? Может быть, скажут, что это — забота излишнего усердия, что люди, по роду своих занятий и должностей стоящие в непосредственном отношении к нравственной жизни общества, должны смотреть не на души той среды, в которой действуют, а на свои официальные и ученые средства. Правда, часто случается, что пастырь церкви, совершая свое поприще, довольствуется только правом священнодействовать и учить, да каноническими способами и некоторою суммою познаний в разных науках; правда и то, что орган народного просвещения, действуя на своем пути, иногда нисколько не считает себя обязанным иметь в виду интересы нравственной жизни своих слушателей, а только старается преподать науку в том духе, какой нравится ему самому, так как бы не он назначался для слушателей, а слушатели для него. Но зато таковы и плоды. Духовная почва, может быть, и засеивается, но, не будучи возделана, не разлагает семени и, как праздная, произращает репейник. А наука в молодых умах производит смешение понятий, борьбу начал, противоречие взглядов, ослабление и потерю убеждений; результатом же такого вавилонского столпотворения обыкновенно бывает совершенное пренебрежение нравственной жизни и рассеяние по пути жизни чувственной. Поэтому кто поставлен непосредственно действовать на духовную сторону общественной жизни, тот, конечно, признает первым своим долгом изучить природу человеческого духа, чтобы все, что преподается человеку, вполне соответствовало существенным его нуждам и, через то укоренившись в душе, естественно и живо выражалось во внешней его деятельности; ибо как гражданские меры общественного управления через ограничение внешней деятельности граждан должны способствовать улучшению внутренней их жизни, так духовными мерами, через приличное питание душ, должны быть предуготовляемы лучшие выражения гражданской их жизни. И на этом пути противоположного движения двух водительств народа возможна только полная сочувствия и взаимного доверия встреча их. И гармоническим отголоском этой встречи будет народная литература, которая, нейтрализуя противоположность тех направлений, является нераздельным органом целого общества и показывает степень его силы, основанной на самопознании. Если же водительство гражданское поставляет свою цель в жизни не внутренней, а внешней, равно как духовное видит свою не во внешней, а внутренней, то интересы их необходимо распадаются и производят две отдельных, не гармонирующих между собою литературы — духовную и светскую, которых самое разделение свидетельствует об относительной слабости нравственного их характера и бессилии жизни общественной.